Я точно помню, что увидел ее впервые в пятницу шестого мая сразу
после обеда.
Я решил позагорать у бассейна - купаться еще холодно, но если
лежишь рядом с водой и солнце уже обжигает, можно вообразить, что
наступило лето.
Я лежал так, чтобы поглядывать на соседний участок - с утра туда
переехали новые соседи вместо Злобницы, улетевшей к мужу на Марс.
Я закрыл глаза и задремал, но вдруг проснулся, хотя ничего не мог
услышать, - по газону шла рыжеволосая девушка.
Их бассейн начинается сразу за невысокой живой оградой, разделяющей
наши участки. Она уселась на край бассейна, окунула в него пятку и
сразу поджала ногу - не ожидала, видно, что вода такая холодная!
Откуда она приехала, если не знает, что у нас в начале мая еще не
купаются?
Думая так, я разглядывал ее, и девушка это заметила, кинула в мою
сторону острый быстрый взгляд и отвернулась, словно только что
смотрела не на меня, а на муху.
- Привет! - сказал я. - С приездом.
- Ах! - тихонько воскликнула она. И подняла левый локоть, чтобы
скрыть от меня очертания полной груди.
- Вы надолго сюда? - спросил я, делая вид, что не заметил жеста.
- Мы здесь будем жить. - Ее тяжелые волосы падали на белые плечи.
- Меня Тимом зовут, - сказал я, поднимаясь. Мне хотелось, чтобы она
увидела, как я сложен. Недаром я пробегаю стометровку за двенадцать
секунд.
- Очень приятно, - ответила она с улыбкой, но не назвала себя.
Но тут же - о, ирония судьбы! - от дома послышался голос:
- Инна! Инночка, ты где? Скорей беги ко мне.
- Вот видишь, - сказала Инна, - мы и познакомились.
Она грациозно выпрямилась и побежала к дому. Мне очень понравились
ее спина и ноги - у нее были длинные, прямые ноги с крепкими округлыми
икрами.
На бегу она обернулась и помахала мне рукой.
Знакомство состоялось.
Я рассказал о ней Вику - цинику двадцати с лишним несчитанных лет,
кудрявому, голубоглазому, породистому.
Вик - корыстный, наглый парень, я знаю ему цену, но дружу с
детства.
- Да видел я ее, - отмахнулся Вик в ответ на мои похвалы в адрес
Инны. - Ты редко бываешь в свете, сидишь сиднем дома, ни на выставке
тебя не увидишь, ни в парке. Так что первое же смазливое личико в
пределах твоего зоркого взгляда - и ты готов!
- Я мечтаю а ней, - сказал я хрипло, чем вызвал вспышку хохота у
моего друга.
- Ромео! - повторял он. - Ромео с голым задом!
Я хотел было врезать ему за слова, которые болью отозвались в моем
оцарапанном сердце, но Вик увернулся. Я с трудом догнал его у самых
ворот, повалил на траву и заломил руку за спину.
- Сдавайся! - прорычал я. - Не то растерзаю!
Тут как назло домой вернулась госпожа Яйблочко.
- Как дети! - закричала она, вываливаясь из флаера. - Сейчас же
прекратите, уши оторву! Земля же холодная!
Она кинулась за нами, но куда ей догнать двух молодых людей.
- Ну ладно, ладно, - крикнула она нам вслед. - Я пошла готовить
ужин, слышишь, Тимошка?
Она отлично знает, что я ненавижу это собачье имя. Я сделал вид,
что не слышу.
Мы отбежали с Виком к старой трансформаторной будке.
Когда-то еще мальчишкой я любил прятаться здесь и воображать, что я
подкрадываюсь к неуязвимому дракону в джунглях Эвридики... Я вырос,
джунгли вырубили, дракона держат в зоопарке, а трансформаторная будка
так и стоит, сто лет никому не нужная...
- Сегодня третью серию будут показывать, - сказал Вик.
- Если у нее есть сестра, - сказал я, - ты с ней тоже можешь
познакомиться.
- Больно ты шустрый, - ухмыльнулся мой друг. - Ты уверен, что тебе
разрешат с ней общаться?
- Я никого не намерен спрашивать.
- Ай-ай-ай, какие мы смелые!
- Тимофей! Тимоша! - Яйблочко звала меня самым ласковым из своего
набора голосов. - Кушать, кушаньки, беги сюда, мой мальчик!
- С ума сойти! - засмеялся Вик. - Она намерена тебя кормить грудью
до тридцати лет.
Тут я стукнул его кулаком по затылку, чуть голова не отвалилась. Он
ахнул и примолк.
А я пошел домой вовсе не потому, что послушался Яйблочку, а боялся,
что если уж очень разозлю ее, она не допустит меня вечером к
телевизору.
- Ноги вытер? - спросила Яйблочко, когда я вошел в дом.
Я не стал отвечать, а продолжил путь на кухню.
Яйблочко восседала за столом, перед ней стояла емкость с пойлом -
ей доктор прописал. На моей тарелке лежал кусок трески, посыпанный
зеленью. Редкое по нашим временам лакомство.
Прежде чем приняться за обед, я подошел к окну и поглядел в него -
окно выходило к дому Инны. Но самой девушки не было видно.
После обеда мы отдыхали, а потом Яйблочко повела меня гулять.
Я не люблю эти почти ритуальные прогулки - Яйблочко не та спутница,
которую человек выбирает по доброй воле. Но я ее не выбирал.
В тот день, идя рядом с ней, я впервые глубоко задумался о
несправедливости судьбы. Ведь каждый из нас таков, каким он родился,
каким его воспитали. Я предпочел бы иную судьбу, пускай не такую
надежную и сытую, пускай полную лишений и опасностей, как у бродяг и
охотников. Впрочем, я их никогда не видел.
Чем ближе к центру городка, тем больше встречалось парочек,
подобных нашей. Яйблочко раскланивалась с ними, приседала, покачивала
бедрами, звенела нитями железных бус, а когда она наклоняла вперед
бюст, мне все казалось, что сейчас она угодит этими бусами мне по
темечку - и я замертво рухну на мостовую.
Я понял, что Яйблочко направляется в бар "Олимпия" при торговом
центре. Там она будет сосать неудобоваримые напитки с себе подобными
дамами, а я побуду с людьми.
Мы подошли к бару, и Яйблочко, добрая жаба, заявила:
- Тимоша, если ты побудешь в общей комнате, мы потом в кино сходим,
хорошо?
Я отвернулся. Она должна думать, что я расстроен больше, чем на
самом деле. А я не имел ничего против того, чтобы поболтать со старыми
приятелями, пока ты, голубушка, вкушаешь свое вонючее зелье.
Так что я молча посмотрел на нее красивыми, выразительными серыми
глазами.
Но Яйблочко выдержала мой укоризненный взгляд и вытащила из сумки
намордник. Я побледнел, но Яйблочко показала на объявление над входом
в комнату:
